– Но я не хочу подстраиваться под ее капризы! И под английские дурацкие порядки тоже! – Сарала совсем по-детски притопнула ножкой. – В последнее время я только и делаю, что подлаживаюсь под мамины требования. И постоянно выслушиваю ее наставления и упреки. Мне нет дела до мнения всех этих светских дам! Они только и умеют, что ездить по ателье и сплетничать. Мне противно на них смотреть.

– Папа!

– Терпи, доченька! – вздохнул маркиз. – Такова жизнь. Нам с тобой придется свыкнуться с лондонскими порядками. Скажи, пожалуйста, с тем словоохотливым вертопрахом, который проболтался на балу об этой партии шелка, у тебя не возникло никаких трений?

– Он опоздал, папа! – сказала Сарала, пожав плечами. – Примчался уже к шапочному разбору. – Пусть пеняет на себя!

Она не была уверена, что брат герцога Мельбурна отозвался бы о случившемся этим утром в доке недоразумении примерно так же, но надеялась, что он смирится со своим поражением, как это и подобает серьезному коммерсанту. Правда, судя по его разгневанному лицу, в данном случае их мнения не совпадали. В любой момент Шарлемань мог без предупреждения объявиться в их доме и потребовать, чтобы она вернула ему рулоны шелка. Но делиться своими опасениями с отцом Сарала не стала, чтобы не тревожить его по пустякам. А вдруг все обойдется?

Обычно после полуторачасовой деловой беседы с министром торговли Шарлемань ощущал полное удовлетворение. Но на этот раз у него так и не сложилось впечатления, что собеседник разделяет его точку зрения на проблему урегулирования конфликта между Англией и Соединенными Штатами из-за таможенных тарифов. Он с трудом поддерживал беседу и даже ляпнул один раз что-то невпопад. Причиной его рассеянности была, разумеется, коварная Сарала Карлайл, всю минувшую ночь являвшаяся ему во сне.

– Ну, как прошла встреча с министром? – спросил у него Себастьян, когда он, вернувшись домой, отдавал дворецкому шляпу и перчатки.

Вопрос застал Шарлеманя врасплох, и, желая выиграть время на обдумывание ответа, он тоже поинтересовался: